И сама гробница должна породить его архитектуру.
В груди Микеланджело ожила надежда.
Я спроектирую такое здание, - продолжал Сангалло.
Я уговорю его святейшество.
Вот, например, здесь, на этом возвышении, достаточно места для стройки, если только убрать эти деревянные халупы и два-три совсем обветшалых надгробья.
Здесь, на холме, наше здание будет видно из города отовсюду... Микеланджело чувствовал, как глаза Браманте прожигают ему спину.
Он резко обернулся.
Но, к его удивлению, в глазах Браманте светилось лишь довольство: он словно бы одобрял все, что говорил Сангалло.
Значит, вам нравится эта мысль, Браманте? - спросил его Микеланджело.
Сангалло полностью прав.
Нужна великолепная новая капелла, а всю эту рухлядь вокруг следует вымести начисто.
Сангалло сиял от радости.
Но когда Микеланджело вновь повернулся к Браманте, намереваясь сказать ему спасибо, он увидел, что глаза у него стали совершенно непроницаемы, а в углу рта шевелится кривая усмешка.